Европейцы присматриваются к силе ветра в Мурманской областиГолландско-немецкими компаниями выражено намерение построить в России самую мощную ВЭС (ветроэлектростанцию). Однако их заинтересованность в рынке вызывает у экспертов сомнения, поскольку механизмы окупаемости ВИЭ-проектов, и ветроэнергетики в том числе, работают слабо. Кроме того, новая ВЭС, как ожидается, должна появиться в Мурманской области – регионе с избытком генерации и не растущей промышленностью. Если ВЭС и будет построена, то, скорее всего (по мнению аналитиков), она будет реализовывать энергию в соседней Скандинавии, рынки которого растут. А это станет прямой конкуренцией для «ТГК-1», которая от экспорта электроэнергии в Норвегию и Финляндию получила заметную прибыль.

По словам гендиректора «Windlife» Пола Лочиса, Мурманскую ВЭС задумали еще в начале этого века, однако тогда в российских законах не было положений, позволяющих развивать ВИЭ. Ее даже пытались в 2008 году построить. За дело взялся российский филиал голландской «Виндлайф Арктик Пауэр». Финансирование проекта осуществлялось Deutsche Bank и EBRD (Европейским банком реконструкции и развития). На тот момент проект был актуальным, потому как Дмитрий Медведев желал повысить энергоэффективность в стране путем внедрения ВИЭ. А 51% акций голландской компании даже собирался выкупить «Атомэнергомаш» (дочерняя структура «Росатома»). Однако наступивший мировой экономический кризис остановил господдержку «зеленой» энергии, строительство «Windlife» так и не началось, ее филиал в России закрылся.

Сейчас ситуация иная. Минэнерго начинает заставлять сетевые компании приобретать «зеленую» электроэнергию у 5-25-мегаваттных (МВт) объектов генерации на розничном рынке по тарифу, включающему в себя возврат инвестиций. Оптовый рынок работает по ДМП (договорам о предоставлении мощности) аналогично тепловой генерации. В случае, если «Windlife» сможет воспользоваться этими механизмами, то инвесторы строительства ВЭС получат гарантированный доход с вложенного капитала, а затраты распределятся между всеми потребителями ценовой зоны.

Однако риски в развитии ВИЭ все же есть. Строительство такой генерации в России ведется в основном исключительно крупными инвесторами, что у небольших иностранных компаний вызывает опасения, смогут ли они вот так просто прийти и сказать: «Хотим построить 200-МВт ветропарк!»

Голландско-немецким компаниям Мурманская область приглянулась своим высоким ресурсным потенциалом ветров, то есть наличием потоков ветра. В данном вопросе они уверены в успешности. Но это на одной чаше весов. На другой чаше – неясность кому продавать электроэнергию, в течение шести лет в регионе не появилось новых крупных промышленных предприятий, а значит, отсутствует потребность в дополнительной генерации. У отечественной компании «ТГК-1» в прошлом году невостребованными оказались более 350 МВт, произведенные ГЭС.

Еще одной сложностью может стать ограниченное количество оборудования для ветряных установок, произведенного в России, а требования правительства таковы, что в 2015 году локализовать производство оборудования следует на 55%, в 2016-2020 годах – на 65%, то есть при строительстве объектов ВИЭ следует использовать 55% (65%) произведенного в России оборудования.Голландско-немецкими компаниями выражено намерение построить в России самую мощную ВЭС (ветроэлектростанцию). Однако их заинтересованность в рынке вызывает у экспертов сомнения, поскольку механизмы окупаемости ВИЭ-проектов, и ветроэнергетики в том числе, работают слабо. Кроме того, новая ВЭС, как ожидается, должна появиться в Мурманской области – регионе с избытком генерации и не растущей промышленностью. Если ВЭС и будет построена, то, скорее всего (по мнению аналитиков), она будет реализовывать энергию в соседней Скандинавии, рынки которого растут. А это станет прямой конкуренцией для «ТГК-1», которая от экспорта электроэнергии в Норвегию и Финляндию получила заметную прибыль.

По словам гендиректора «Windlife» Пола Лочиса, Мурманскую ВЭС задумали еще в начале этого века, однако тогда в российских законах не было положений, позволяющих развивать ВИЭ. Ее даже пытались в 2008 году построить. За дело взялся российский филиал голландской «Виндлайф Арктик Пауэр». Финансирование проекта осуществлялось Deutsche Bank и EBRD (Европейским банком реконструкции и развития). На тот момент проект был актуальным, потому как Дмитрий Медведев желал повысить энергоэффективность в стране путем внедрения ВИЭ. А 51% акций голландской компании даже собирался выкупить «Атомэнергомаш» (дочерняя структура «Росатома»). Однако наступивший мировой экономический кризис остановил господдержку «зеленой» энергии, строительство «Windlife» так и не началось, ее филиал в России закрылся.

Сейчас ситуация иная. Минэнерго начинает заставлять сетевые компании приобретать «зеленую» электроэнергию у 5-25-мегаваттных (МВт) объектов генерации на розничном рынке по тарифу, включающему в себя возврат инвестиций. Оптовый рынок работает по ДМП (договорам о предоставлении мощности) аналогично тепловой генерации. В случае, если «Windlife» сможет воспользоваться этими механизмами, то инвесторы строительства ВЭС получат гарантированный доход с вложенного капитала, а затраты распределятся между всеми потребителями ценовой зоны.

Однако риски в развитии ВИЭ все же есть. Строительство такой генерации в России ведется в основном исключительно крупными инвесторами, что у небольших иностранных компаний вызывает опасения, смогут ли они вот так просто прийти и сказать: «Хотим построить 200-МВт ветропарк!»

Голландско-немецким компаниям Мурманская область приглянулась своим высоким ресурсным потенциалом ветров, то есть наличием потоков ветра. В данном вопросе они уверены в успешности. Но это на одной чаше весов. На другой чаше – неясность кому продавать электроэнергию, в течение шести лет в регионе не появилось новых крупных промышленных предприятий, а значит, отсутствует потребность в дополнительной генерации. У отечественной компании «ТГК-1» в прошлом году невостребованными оказались более 350 МВт, произведенные ГЭС.

Еще одной сложностью может стать ограниченное количество оборудования для ветряных установок, произведенного в России, а требования правительства таковы, что в 2015 году локализовать производство оборудования следует на 55%, в 2016-2020 годах – на 65%, то есть при строительстве объектов ВИЭ следует использовать 55% (65%) произведенного в России оборудования.